skyruk (skyruk) wrote,
skyruk
skyruk

Затрикия (Затрикий, Кноссос)


  Сегодня нас ждёт настоящая загадка, тайна, покрытая мраком, предмет, который поставил в тупик если не историков и археологов, то игроведов уж точно. Речь пойдёт о доске из города Кносс на острове Крит, из дворца Минойских владык. По сути это артефакт, сравнимый с Фестским Диском (хотя, конечно, не такой степени загадочности), и если назначение и происхождение Фестского Диска до сих пор остаётся абсолютно неясным, то по поводу конкретно этой находки сомнений нет.
 Затрикия – это игра.
 Настольная игра.
 А вот КАКАЯ именно игра – это совершенно особый вопрос.

 Кноссос – самое древнее поселение Крита, один из первых городов Европы, место зарождения величайшей Минойской цивилизации, названной по имени царя Миноса (по преданию, сына бога Зевса и земной девушки по имени Европа, надеюсь, вы все помните этот миф?). Кноссос Минойской эпохи был крупным городом на холме, с роскошным дворцом в центре. При царе Миносе на острове процветали науки и искусства, мореплавание и торговля.
 Цивилизация острова Крит уникальна и загадочна. Даже больше – она уже была уникальной и загадочной в античные времена. Период её расцвета был прерван геологической катастрофой – взрывом вулкана Санторин на соседнем острове Тира, почти за полтора тысячелетия до нашей эры. Есть версия, что именно эта катастрофа послужила основой для легенды о гибели Атлантиды – благословенного острова-государства, ушедшего на морское дно. Гибель огромного Критского флота в результате сражения у острова Сицилия довершила дело. Ослабленные потерями в ходе Троянской войны, крито-микенские владыки не смогли противостоять натиску дорийских и других северных племён.

 Историк И.Хадзифоти писал: «…когда возник миф о Минотавре, Лабиринте, Миносе и множестве других связанных с ним персонажей, Кносский дворец пребывал уже в развалинах. На этих «древних развалинах», сохранявших впечатление простора, воспоминания о былом величии, изображения быков на стенах, рассказы о человеческих жертвах во время опасных состязаний с быками, которые тоже были изображены на стенах, возник миф о Тесее, который отправился вместе с афинскими детьми во дворец Миноса и с помощью Ариадны расправился с обитавшим в Лабиринте Минотавром».
 Искусство критян достигло невиданных по тем временам высот. Даже во времена расцвета древней Эллады оно поражало современников. У них была своя письменность (даже несколько её разновидностей) и своё глубокое понимание искусства архитектуры. Несмотря на хаотичность внешнего облика, поражает зрелость инженерных решений и художественная завершённость каждого жилого помещения этого сейсмоустойчивого дворца. Археологов потряс прямо-таки современный уровень быта обитателей Кноссоса, грамотно обустроенные водопровод, канализация и вентиляция. Побывав на Крите, Илья Эренбург справедливо заметил, что «дворец Кносса был куда комфортабельней дворцов Версаля и Гатчины».


 Чем попусту упражняться в риторике, лучше я опять процитирую классиков.
 «Непостижимо прекрасное искусство критян совсем не изображало военных подвигов. Образы царей-победителей, избиваемых жертв, связанных и униженных пленников отсутствовали во дворцах и храмах. Природа – животные, цветы, морские волны, деревья и среди них красивые люди, преимущественно женщины, жертвоприношения и игры с быками, странные звери, невиданные ни в Элладе, ни на финикийских побережьях… Высота их вкуса и чутья прекрасного удивляла эллинов, считавших себя превыше всех народов Ойкумены. Лёгкая радостная живопись, полная света и чистых красок. Изваяния, посвящённые женщинам, зверям, домашним животным, удивительные раковины, сделанные из фаянса, и… никаких могучих героев, размахивающих мечами, вздымающих тяжкие щиты. Разве была ещё где-нибудь в мире такая страна, отдавшая всё своё искусство гармонической связи человека и природы и прежде всего женщине?» (И.Ефремов).

 Вот в этих царских покоях и была найдена загадочная доска, получившая название "Затрикия" или "Затрикий" (Zatrichion) а также "Кноссос" ("Knossos Game").
 (Тут наверное, надо уточнить, что в Византии "Затрикием" называли совсем другую игру - особые шахматы, в которые играли на круглой доске. Уж не знаю, почему возникла такая путаница, но что случилось, то случилось; это надо знать)

  А.С.Варшавский описывает эту находку так: «Она очень красива. Маргаритки из слоновой кости. Четыре небольших круга и четыре побольше на одной стороне, а на противоположной - десять средней величины. 11 поперечных планок, разделяющих игровое поле. И разноцветье материалов: горный хрусталь, слоновая кость, возможно, покрытая в своё время золотом, четыре больших диска - нечто вроде розеток из золота, серебра, лазури... Учёные определили: доска эта от столика для игр. Камни для игры, вероятно, хранились в ящиках стола. Чтобы сделать такую, нужны были не только линейки с делениями, но и циркули, доски для рисования, грифель. И эскизы, чтобы проверить композицию, сочетание красок […]».

 Затрикию обнаружила экспедиция английского археолога сэра Артура Эванса (рыцарский титул он получил позже, как раз за свои находки и исследования). В 1894 году он приехал на Крит, выкупил землю и в 1900 году приступил к раскопкам. В 1901 году, при раскопках северной части Кносского дворца и была обнаружена эта таинственная доска. Время повредило находку: деревянные части сгнили, рабочие тоже перестарались, но всё равно эта богато инкрустированная столешница поразила всех. Доску с большим трудом извлекли и по возможности собрали все рассыпанные части и кусочки, какие смогли найти.
 А дальше начались сплошные загадки.
 Подобные розетки, кусочки стекла и схожие детали инкрустации находили и раньше; они считались частями мозаики. Доску сочли крышкой коробки, где хранились игровые принадлежности. Эванс называл её «Царской шашечной доской» (под этим именем находка и прогремела в газетах) и уверенно заявлял: «Доска для игры была настолько обязательной принадлежностью микенских царей, что следовала за ними в иной мир». Его помощник Дункан Маккензи описывал объект, никак не комментируя его функцию, и дал доске определение: «некая шкатулка», но сам уже на третий день назвал ту часть дворца, где обнаружили Затрикию, «Коридором Шашечной Доски» ("Corridor of the Draught-Board") - так велико было обаяние и стройная логическая красота найденного артефакта. Название сразу закрепилось и стало официальным (соответствующая табличка во дворце сообщает об этом совершенно недвусмысленно).
 Всё это, конечно, было хорошо и правильно, и доски, конечно, присутствовали и в минойской, и в микенской культурах, только все они вполне укладывались в общую линейку игр того времени: Сенет, «Собаки и Шакалы» и т.д., а вот второй Затрикии НЕ НАШЛИ. Поблизости были найдены четыре разбитые фишки, которые, в принципе, подошли по размеру, но и всё.

 Малое количество полей и наличие на доске розеток наводило на мысль, что для игры использовались кости или какой-либо их аналог, но их тоже не обнаружили. А главное – даже четверть века спустя после находки учёные не выдвинули ни одной внятной гипотезы на тему правил Затрикии и игрового процесса.

  Эванс выделил на доске несколько зон (в частности, «Цитадели» или «Оплоты») и использовал их как основу для правил, чтобы объяснить цель игры, к примеру: «Игрок начинает движение на своём крыле и последовательно движется вверх, занимая квадраты «Цитадели» в зависимости от выброшенных очков». Начальными он считал четыре маленьких поля, обрамлённые узором в виде раковин наутилусов; их он размещал внизу. Отталкиваясь от этих рассуждений, он продолжил свой анализ, подробно описывая, как он вычислил те или иные пункты «вторжения».
 Эванс не ограничился одною доской, и в попытке создать более-менее цельную картину использовал разные типы археологических артефактов. Он приводил примеры и аналогии из Гомера, уподобил разрозненные агатовые призмы из Папуды игральным костям, отыскал на Кносской фреске с изображением играющих юношей фрагменты подобной игры, находил изображение играющих людей на Критских печатях и даже сложил из фаянсовых и хрустальных обломков инкрустации из другой резиденции новую «игральную доску». Крышка коробки слоновой кости из Тилиссоса с похожими розетками и медальонами также была присовокуплена к делу… (Эванс вообще отличался несколько спекулятивным подходом; историки до сих пор не могут ему простить того, как он «восстанавливал» из привозного кирпича и железобетона стены Кносского дворца). Эванс проводил какие-то смутные параллели с греческими и римскими играми, но в итоге всё равно был вынужден признать, что Затрикия не имеет никаких аналогов ни в египетской, ни в какой-либо другой известной классической культуре. В некотором роде это был очередной Фестский Диск.

 Последовавшие двадцать лет спустя сенсационные находки в гробницах Тутанхамона и царских усыпальницах города Ур явили миру забытые, странные, невиданные концепции старинных игр, но и они не помогли. Кносская Доска, которая теперь хранилась в археологическом музее в столице Крита Ираклионе, не выдавала своих тайн. В 1952 году даже такой авторитет как Мюррей описал и рассмотрел в своей монографии всевозможные версии античных настольных игр, но о находке Эванса отозвался весьма резко и скептически: "Это было что угодно, но вряд ли игральная доска".

 Даже если не знать, как играть, сами материалы и работа древних мастеров могут что-нибудь поведать о развитии игры и её связи с другими сопоставимыми играми. В случае с доской из Кносса это не сработало: крито-микенская культура и искусство бронзового века были уникальны. Описывая очарование минойского Крита, Н.Казандзакис писал: «В этом Дворце нет соразмерности и геометрической архитектуры Греции: здесь господствуют фантазия, изящество, свободная игра творческой силы человека. Кносский дворец рос и раздавался вширь с течением времени, словно живой организм, словно дерево. Он не возник раз и навсегда по чётко продуманному плану, - он дополнялся новыми строениями, играя и гармонируя со всё обновляющимися требованиями времени. Здесь человека не вела за собой несгибаемая, серьёзная логика. Разум тоже был полезен, но только как слуга, а не как властелин. Властелином был кто-то другой».

 Соответственно и Затрикия оказалась похожим творением. Она глубоко аутентична: изготовлена из местных материалов, по местным лекалам, и привязана к местным понятиям об устройстве окружающего мира. В итоге Мюррей ограничился кратким замечанием, что «…настольные игры Греции и Рима связаны с более старыми играми Египта, города Ур и Палестины, и [...] они достигли Греции посредством средиземноморских островов».
  Археологи – странные люди. Такие вещи, как настольные игры, интересуют их исключительно в контексте минувшей эпохи. Они вполне способны рассмотреть игру в художественном, культурно-историческом, сакральном аспекте, могут для приличия даже разработать какие-то правила, но совершенно не утруждают себя разок-другой по этим правилам СЫГРАТЬ.
 В отношении Затрикии исследователи настольных игр так и не пришли к единому выводу. Я нашёл только два или три заслуживающих внимания труда, посвящённых доске с Крита, это «Atherma Knossos (Knossus or Cnossus)» Грегори Зорзоса и «Minoan Games And Game Boards» Никласа Хиллбома, и обе мне сегодня недоступны, поскольку первый текст написан по-гречески, и перевод на английский отсутствует, а вторая существует только в виде бумажной книги, и отсканированных выдержек в Сети тоже нет. Неплохой сравнительный анализ игры Ур и Затрикии приводит в своей статье Робер Брамбо. Мне остаётся только догадываться, какие соображения высказывают прочие исследователи, поэтому я выскажу свои.
 Критяне были морским народом, тот же царь Минос имел могучий флот и слыл властителем морей. Для своей эпохи Крит был той «Британией», которая «правила морями». Связь древних критян с морем, наличие у них развитого мореходства и рыболовства выражалась даже в расположении поселений – в основном по побережью острова (Минос по легенде и погиб во время сражения у берегов Сицилии, куда приплыл с огромным флотом). Критяне поддерживали связь с Древним Египтом, плавали в Африку и бывали в Месопотамии. Египтяне называли Крит «Кефти» или «Кефтиу». Фреска из гробницы эпохи фараона Тутмоса III (XV в. до н.э.) изображает прибытие послов с Крита. Критские купцы вели с Египтом оживленную торговлю (особым спросом в Египте пользовались критская керамика, сравнимая по тонкости с яичной скорлупой), а также золотые и серебряные сосуды. Критяне учились мастерству у египетских мастеров, но очень скоро превзошли своих учителей настолько, что египетские ремесленники сами стали изготавливать имитации критской посуды, а художники заимствовали у островитян приемы росписи.
 На фресках Кносского дворца изображены пальмы, лотос, гиппопотамы, мартышки, а также негры (есть даже изображение отряда чернокожих воинов под командой критского командира). На Крите найдены каменные печати-цилиндры времен вавилонского царя Хаммурапи (XVIII в. до н.э.), а в северной Сирии — черепки критской керамики начала II тысячелетия до н.э. и так далее. Критяне знали путь через Босфор и Дарданеллы, плавали в Мраморном и Чёрном море и первыми ходили у его европейских берегов. В общем, контакты с окружающим миром БЫЛИ. Крит был не закрытой страной вроде старой Японии, наоборот – он был торговым и культурным перекрёстком, воротами и колыбелью средиземноморской цивилизации.
 Что есть игра в этнографическом и культурологическом аспекте? Игра всегда есть отражение образа жизни и мышления создавшего её народа. Именно с этой точки зрения и надо рассматривать игральную доску из Кносса. Если Сенет символизировал путешествие души по загробному миру, а шумерская игра Ур – имитацию военного похода за реку (Междуречье же!), то при взгляде на Затрикию сразу возникает МОРЕ!

 Эванс ошибался: никакая это не «Цитадель», никакой не «Оплот». Здесь нет никаких банальных квадратов, никакой сухой математики пирамид и Зиккурата, лишь лазурная гладь морской воды, золотые солнечные блики и свободно (но отнюдь не бессистемно!) разбросанные по доске тут и там разновеликие «острова». При этом игровое поле, усилиями Эванса перевёрнутое вверх тормашками, легко переворачивается обратно, и всё становится на свои места. Вот он, главный остров внизу, вот она, бескрайняя ширь Эгейского моря, вот они, острова Киклады и Арголиды! А фишки – это критские корабли, и весь процесс – морской поход критян на дальние острова, и поход вряд ли военный. (Помните: «Непостижимо прекрасное искусство критян совсем не изображало военных подвигов»?)
 Эванс считал, что игра ведётся четырьмя фишками, которые начинают свой путь на маленьких полях в той части доски, которую он считал основанием, но Эвансу было не от чего отталкиваться. Красота застит нам глаза, давайте совершим кощунство и сведём волшебную картину Затрикии к сухой игровой схеме с квадратами, а уже потом примерим к этой схеме какие-то привычные нам аналогии.


 Как только мы очертим нижние и верхние группы полей, сразу возникают устойчивые аллюзии на шумерскую игру Ур. Игровые поля скомпонованы в два блока – большой и малый, причём, в малом мы имеем разные поля: четыре маленьких, с наутилусами и четыре больших. Большие украшены орнаментальными розетками и чётко разделяются по цвету: боковые помечены чёрным цветом, «нижняя» - голубым, а «верхняя» - терракотой. Голубой цвет, скорее всего, символизирует воду, терракотовый – землю (бухта и гавань?), а чёрный – какую-то опасность... Впрочем, возможно, что в верхнем поле просто вылетел кусок инкрустации, а в двух боковых банально почернело серебро. Но в целом получается 18 полей. Уже хорошо! Для нормальной игры типа гонок вполне достаточно. Ситуация осложняется тем, что блоки, вроде бы, никак не связаны между собой (не могла же игра проходить на двух разных полях). Как же фишки попадали с одного блока на другой и обратно? Брамбо, например, предполагает, что фишки совершали «прыжок», для которого требовалось встать на край поля и выбросить определённое количество очков. Он приводит в пример игру Ур, где, по его мнению, были возможны "прыжки" фишки с одной Розетки на другую, "...а поскольку розетки есть на Кносской доске" и т.д.
 Ах, как над людьми порой довлеют стереотипы! Ур была игрой пеших воинов, они шли через реку по мосту, но зачем же искать подобные аналогии в доске из Кносса? Отбросьте свои представления об окружающем нас мире, взгляните на доску глазами островитянина. Древние критяне были МОРЯКАМИ, вода для них не была преградой, наоборот. Не видите на доске ни мостика, ни другой связующей клетки? А МОРЕ чем вам не клетка? Огромная «клетка», где могут без помех находиться сразу несколько фишек-«кораблей»!
 Большой «дворец» или «остров» внизу тоже кажется какой-то странноватой формы. Не кажется ли вам, что синяя «гавань» около него выглядит тоже подозрительно знакомо? Да посмотрите же на карту острова Крит!

  Что такое эта клетка на доске, эта безопасная гавань? Не игровой ли это квадрат? Стартовый, финишный – без разницы, сейчас важно только то, что он тоже участвует в игре. Выделим и его тоже наравне с "морем".
  Посмотрите на схему ещё раз, новым взглядом. Вот вам поле в 20 квадратов!

 Фишек у игрока, вероятно, было не две, а много больше – пять или даже семь, по образцу заморских комплектов. Как же ходили фишки? Начальным, скорее всего, был "квадрат" 19, или же поля №№ 18 и 20. Отправная же точка для «выхода в море» находилась на «мысе» большого острова – в квадратах 10 и 11, чтобы фишки противников не толкались. Очередной бросок – и фишки выходили в море, где их могло находиться любое количество: там они друг друга не рубили. Наверное, для этого действительно нужно было выбросить на костях какую-то определённую редкую комбинацию (давайте предположим, что это был «ноль»). Возможно, что-то надо было выбросить и для захода в «островную гавань» - поле №8.
 Не исключено, что боковые "ножки" - поля 12-16-18 и 15-17-20 - полный аналог "Домов" Тьяу, которые в египетской игре прилегают к основной дорожке, а в Затрикии развёрнуты "коленками назад". Подобная "обратная" разметка встречается и на своеобразном прото-Тьяу - керамической фигурной игровой доске в 16 клеток из развалин возле города Джирофт в Иране. (А если допустить, что поля 1-2 и 4-5 в Затрикии - это не четыре, а два поля, просто приспособленные для одновременного нахождения там двух фишек, то даже количество "клеток" совпадает).

 Весьма возможно, что поля 3, 6, 7 и 8 позволяли ставить на них сразу несколько фишек - они почти в два раза крупнее остальных и помечены Розетками (а фишки в Затрикии конические и высокие, в форме конфеты "трюфель" и не похожи на плоские таблетки игры Ур). Возможно также, что не эти четыре поля в центре, а маленькие поля с наутилусами (1-2 и 4-5) были клетками "на две фишки" каждая, где игроки могли без опаски разминуться. Далее маршрут проходил по окружности, по полям 6-1-2-3-4-5-7-8 (у противника, соответственно, в обратную сторону – 8-7-5-4-3-2-1-6), после чего фишки опять выходили в "открытое море" - и возвращались на "Крит" примерно вот таким маршрутом:

 Понаглеем ещё немного. Зачем останавливаться на полпути?
 Сделаем ещё пару преобразований, закрасим чёрным возникшие дыры и…

 Здравствуй, «Двойное Тьяу»?!...
 Вот так порой сходятся в бесконечности веков казалось бы параллельные прямые.
 Владыке Кносса несомненно понравилась сама концепция такой игры (думаю, наборы не раз прибывали с континента - их привозили с собой купцы, путешественники и послы дружественных держав), но их угловатые, кубические, грубые формы резали глаз, и царь приказал своим мастерам изготовить местный аналог игры, придав ему ширь морских просторов, солнечную радость, яркие цвета и пластику минойской росписи.

 Далее нам остаётся только разработать примерный путь фишек в этом архипелаге, выбрать подходящий генератор случайных чисел - и можно наслаждаться ещё одной разновидностью великолепной античной игры. Хотя в Затрикию сегодня практически никто не играет, и фабрично её тоже не производят, греческая мастерская Tetraktis Studio делает на продажу восхитительные керамические доски с "Кносской игрой". К ним прилагается брошюра с правилами, только я её, увы, не смог заполучить.




*
Tags: board games, Настольные игры, история нард
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 33 comments